Внешне ситуация выглядит странно: зерно есть, фермеры готовы продавать, но покупателя почти нет. Внутри рынка всё упирается в цену и то, как она формируется для переработчиков. Мельницы считают не «лояльность к внутреннему производителю» и не происхождение зерна, а конечную себестоимость муки. И здесь импорт часто оказывается дешевле, даже если само зерно не обязательно лучше.
Ключевой момент — как работает налог на добавленную стоимость. В случае импорта пшеницы компания сначала платит НДС при ввозе, но затем этот налог можно зачесть или вернуть при продаже готовой продукции. По сути, для бизнеса это не расход, а временный «перевалочный» платеж. А вот местная пшеница продаётся без НДС — и именно это ломает экономику сравнения: у переработчика нет возможности «сыграть» с налогом и снизить итоговую себестоимость через зачёт. В результате импорт становится более гибким и предсказуемым в расчётах, даже если изначальная цена кажется выше.
Добавляется ещё один слой проблемы: мукомольные предприятия работают с большими партиями и долгими контрактами, где важна стабильность качества и цены. Импорт часто идёт уже отсортированным и стандартизированным сырьём, тогда как часть местного урожая — это смесь разных по качеству партий после хранения. Поэтому бизнес выбирает не «своё» или «чужое», а то, что проще встроить в технологическую цепочку и меньше рисковать.
В итоге получается перекос, который почти не заметен в повседневных разговорах, но очень жестко проявляется в деньгах и реальных решениях закупщиков: фермер остаётся с зерном, которое физически есть, но экономически как будто выпадает из цепочки спроса. И пока налоговая логика и коммерческая практика работают в разных плоскостях, рынок неизбежно смещается в сторону импорта — не потому что он «лучше», а потому что его проще просчитать, заложить в контракт и быстро превратить в готовую муку без лишних рисков и неопределённости.
©️ Фаэтон | Грузия • Батуми • Тбилиси
#Грузия #пшеница #экономика #агросектор #импорт